 |
О Барселоне
Встаешь в семь утра. На улице не то чтобы холодно, но ты-то знаешь, что зиме еще быть месяца два. Идешь. Едешь. Метро. Больше часа в метро. А ты сонный и 'по-столичному-метрошному' зол. Зол, потому что утро, метро и давка. Зол, потому что все злы. А ты…
 |
|
|
|
 |
|
Испания - КУПИТЬ ПУТЕВКУ можно в офисе продаж, по адресу:
|
|
|
|
|
|
|
 |
|
|
|
 |
Ну чем ты от остальных так сильно отличаешься. Так принято — быть злым утром в час пик в метро. Потом снова едешь, уже над землей. Снова зима. Аэропорт. Москва, а уже граница. Странно. И самолет. Собирается с силами и ни разу не взмахнув железными крыльями отправляется пешком по воздуху вверх. А ты… как будто еще в метро. Уже не злой, потому что уже не давка, но еще зимний что ли, закрытый. Потому что здесь так принято. В самолете, только что после взлета, после часа в метро… И тихо. Самолет шумит своими мускулами, а все же тихо. Так тихо… даже посреди турбинного и пассажирского шума только в воздухе, поди, и бывает. Тихо. И вдруг… Ты улыбаешься, ты добр, ты уже не в метро, ты в воздухе и ты уже без пары часов как в Испании. Ты добр и весел, потому что так здесь принято — за пару часов до Барселоны, в воздухе. Все веселые… Резко… Странно… Хорошо… Странно, потому что резко. Потому что здесь и в Испании так принято. Ты поймешь это буквально через 2 часа. Весело, отзывчиво, по-доброму. Уже не странно, просто хорошо. Просто здесь так принято.
И вот тема 'насколько испанцы приветливы, милы и отзывчивы, что особенно очевидно заметно на поведении подростков в ночном городе' становится темой общения с Галиной — моей соседкой справа. А испанец, мой второй сосед, уже в полете пытается мне объяснить, как из аэропорта добраться до центра города. А потом в аэропорту еще один испанец объясняет, как доехать до станции Санз. И хоть мне и не нужно на станцию Санз, все равно слушаю его до конца и благодарю за помощь.
А затем уже испанское метро. Тебя не толкают. А когда ты в спешке пытаешься выйти из электрички и не совсем вежливо (в спешке же) теснишь очаровательную испанку справа от себя, то в ответ получаешь такую улыбку, которую так приятно вспомнить и которая тоже становится символом Испании.
А затем… Полная птиц и людей площадь Каталонии, Рамбла, вплоть до колонны с Калумбом, стоящим спиной к Барселоне, разговаривающая с тобой на десятке языков (в том числе птичьих и заячьих в районе рынка в центре улицы), порт и частичка набережной, которая, на первый взгляд, кажется не очень дружелюбной, так как мешает увидеть морской горизонт. Направо вдоль берега и парка с тремя трубами (очень большими промышленными много лет недымящими трубами), гостиница (которую тебе вновь помогает найти местный добрейший человек, хотя ему для этого пришлось выйти из-за барной стойки, довести тебя до двери и нажать самому на кнопку звонка… и все с улыбкой), 'бон диа' любезного с ключами… Шкаф молчаливо и с чувством выполненного долга освобождает тебя от тяжести вещей. Поворот ключа в замке. 25 шагов вниз по винтовой лестнице. Дверь. Лучи солнца в лицо. Глубокий вдох. Барселона.
Чувство потерянности проходит с третьим шагом. Ты узнаешь город 'с нуля'. Но твоя память зацепилась за красоту и простор набережной и ты уже возвращаешься туда. И будешь возвращаться каждое утро. Будет приятно открывать город каждое утро с набережной. И заканчивать его там же.
Очень удобно продолжать жить здесь по московскому времени. Совиный образ жизни не позволяет возникнуть желанию закрыть глаза раньше полуночи, ведь им есть на что смотреть, смотреть и смотреть. Но утром знание о многом еще невиданном отнюдь не помогает им открываться со звуком будильника. Ну и отлично, ведь встав вполне по московскому времени около 11, ты выходишь на улицу Барселоны в 'местные' 9 утра. И тут же понимаешь, что мог бы очень многое потерять, если бы вышел позже. Ведь совы больше всего ценят волшебство утра. Тем более утра не виданного раньше…
Последующие дни ты общаешься с Гауди. Он тебе и рассказывает о городе. А ты гуляешь и рассуждаешь о судьбе гения… Каждое его творение… Каждый его дом. ДОМ. Ведь они [дома] строились по заказу жизни и для жизни. Каждый его дом (а также парк и церковь и …) насколько бы ни был красив весь город… Фантазия художника застыла. Поэзия превратилась в камень. И этому чуду было позволено быть. Его пожелали и ему не помешали. Некое совершенно удивительное и уникальное стечение гения и обстоятельств. И ты уже любишь Испанию еще и за то, что здесь возможно такое чудо. Кажется, здесь приняты… чудеса.
Мозаика, которой не столь уж много (физически немного) в самом городе, все равно становится для тебя его символом.
Саграда Фамилию ты открываешь для себя ночью. Сначала (со стороны старого города) храм кажется тебе готически пугающим. Обходишь вокруг и дивишься безумию архитектурной идеи. Идешь на уютную площадь автора напротив его все еще строящегося последнего творения, обходишь ее вокруг и, пока еще не осознавая счастья отсутствия туристов (ведь сезон не совсем туристический) вдруг, в одно мгновение, застываешь, перестаешь дышать и готовишься к появлению собственных слез, глядя на отражение в озере.
Старый город и готический квартал: темный средневековый камень, лабиринт узких улиц… и ты даже не пытаешься сориентироваться. Чувство потерянности невероятно приятно. Лавочки, лавки, магазинчики, кофейни, ресторанчики. Ты ужинаешь здесь каждый вечер.
Барселонетта. Прибрежная часть (не стоит углубляться в город) очень хороша. Ты обедаешь морскими гадами. Ведь здесь так принято, поедать и созерцать море на набережной старого порта. Безумно вкусно, но как звали каждого гада в отдельности знать не очень хочется.
Квадратно-диагонально-перпендикулярно правильный Эщампле. Большой. Очень большой. От Гауди до Гауди иной раз километры, но все равно нужно все обойти.
Когда ты все же решаешься объехать Монжуик, ты окончательно соглашаешься с тем, что бунт твоих усталых ног не за горами (дословно, наверное… бунт твоих ног не за Монжуиком).
А когда настает ночь и тебе вновь не спится (не спится в районе площади Гауди), то начинается дождь. Теплый февральский дождь. И гроза над морем окончательно расправляется с твоим и так пострадавшим зимним отечественным мировоззрением и последнее, о чем ты думаешь, это как укрыться от этого дождя… Ну, до тех пор, пока окончательно не промок.
А когда нужно уезжать, то тебе хочется думать о том, что серое (впервые за все эти дни) небо — это знак того, что городу тоже немного грустно. Всегда многолюдная и все такая же общительная Рамбла, площадь Каталонии, кафе ди Рома, капучино с гафрэ, шум колес, тишина в небе, звон морозного воздуха, метро, ночь, бутылка испанского вина, соскучившиеся по тебе кошки, испанская сигара и мозаика впечатлений, складывающаяся в архитектуру воспоминаний. Просто это так принято — возвращаться и вспоминать. А еще, я уверен, принято возвращаться.
По материалам: "afisha-mir.ru"
|
 |
